В некотором царстве…

Присказка.

«Стану сказывать я сказки, песенку спою, ты ж дремли, закрывши глазки, баюшки-баю»

—–

Более всего медведь любил привычный порядок своих дней, красавицу жену, сына- медвежонка и весенний полдень в своем саду.  Солнце пробиралось между пухлыми, как оладьи, облаками, и медведю уже чудился нежный запах ранней сирени.  Сирень напоминала ему о счастливом детстве в  родительском доме.

Покой пришёл в его город недавно.  Долгие годы медведю с друзьями приходилось защищаться от врагов.  В сраженьях с ними погибли его родители и старший брат.  А когда набеги прекратились,  вспыльчивые горожане стали ссориться друг с другом.  Волк разругался с нетерпеливым лисом.  Баран, позже открывший в себе талант журналиста, сердился на кроткого зайца.  Опасаясь угроз, заяц собрал свою большую семью и переселился на окраину города, где росли высокие сочные травы.   Пчелы всегда жили обособленно.

Терпение и природный такт медведя, умение добродушной лестью остановить ссору постепенно привели к миру и согласию.  Отстроили город.  Дети пошли в школу к мудрому ворону.  Лиса с козой подружились: вместе ходили за покупками, обменивались рецептами и делились женскими секретами.  Волк встал на две лапы, одел галстук в синий горох и стал вегетарианцем и защитником правосудия в городе.

Грозная медведица выписала себе модный журнал, стала ходить на массажи и высаживать в саду малину и чайные розы.  Зачем-то она заставила мужа покрасить дом в тревожно-красный цвет и пустить по красному фону желтые кленовые листья.  Медведь рисовал их по трафарету и ворчал, что это мещанство.  Медвежонок с барсучком, как водится, часто прогуливали школу и убегали купаться на речку.  Ворон сердито щурил глаз и жаловался родителям.

Итак, однажды, медведица в очередной раз отправилась на берег реки за сыном, а медведь шумно, до счастливого стона почесался и развернул свежий номер газеты, выпущенный в свет неутомимым бараном.

С первой полосы на него глядели полные страдания глаза обезьянок тики.  Где-то за далёкими морями шла война и не знавшие счастья и сострадания воины схватывались раз за разом, принося гибель мирным жителям.  Медведь не очень понимал, что происходило в тех чужих землях и почему столь равнодушны к судьбе обезьянок тики их соседи и родственники.  Но его охватил стыд при мысли о том, что и он и все окружавшие его благополучны в то время, как жизнь столь жестока к обезьянкам.  Ведь они были так трогательны со своими повязками на головах, когда протягивали руки к фотографу, то ли прося, то ли требуя чего-то.

Ночью он делился новыми замыслами с женой.  Осторожная медведица сомневалась и спрашивала, что означают тёмные повязки у них на голове.  Она не разделяла переживаний супруга и повторяла с женской непоследовательностью, что главное для неё – это забота о счастье её собственной семьи, а чужой беде лучше сочувствовать издалека.

Медведь потерял покой.

–  Мы ленивы и беспечны.  Крепко спит наша совесть.  Мы позыбыли о тех, кто разделяет с нами землю под ногами,  и воздух и ночную тьму. –

– Подумайте, – повторял разгорячённый медведь на собрании жителей города, – и посмотрим правде в глаза.  Мирная жизнь пришла к нам после долгих лет борьбы.  Дети  наши ещё молоды, а мы стареем и некому будет нас заменить.  Тики молоды.  Они пробудят наш город и со временем станут опорой нашим детям.  Откроем же страдальцам наши сердца и дома.  Пусть сострадание очистит наши души, погрязшие в мещанских заботах. –

Медведь был неукротим.  Лиса и коза, насмотревшись фотографий, принесённых опытным психологом бараном, обливались слезами.  Заяц, как всегда, тревожился:

– А сколько их? Почему им не помогают те, кто ближе к ним?-

Но кто же слушал зайца, вечно напуганного, с нестрижеными усами, от переживаний вытиравшего нос галстуком?

Старый учитель ворон, когда ему неохотно дали слово, выразил сомнение в том,  что все будут жить счастливо рядом с этими беглецами из чужих стран.  Как всегда, он приводил примеры из античной истории, понятные лишь ему.  А закончил уж совсем несуразно:

– Кинжал в спину благодетеля часто вонзает рука, принявшая щедрую милостыню. –

Последней преградой к скорому приезду гостей были пчёлы.  Эгоцентричные, часто высокомерные, живущие обособленно.  Их согласие удалось купить ценою обещания новых клумб с лавандой, гиацинтами и хризантемами.

—–

На перроне царило праздничное настроение.  Медведь репетировал приветственную речь.  Яркое солнце затянули перистые облака.   Свежий ветерок навевал мысли о величии благородных поступков  и дружбе разных народов.   Поезд опаздывал на три часа и встречающие немного приуныли.  Однако при виде первых вагонов, подтягивающихся к станции, энтузиазм вспыхнул с новой силой.  Лиса с козой, овцы и даже победившая страх любопытством зайчиха стояли в первызх рядах, готовые рыдать от умиления.  Местный оркестр под управлением элегантного аиста грянул оптимистичный марш.

Двери вагонов распахнулись и приезжие ступили на перрон.  Они оказались выше, чем на фотоснимках – достаточно крепкими широкоплечими обезьянами.  Все они, включая детей, были одеты в тёмно-серые халаты до пят, с одинаковыми чёрными повязками на головах, частично закрывавшими лоб.   Обезьяны громко переговаривались, не обращая внимания на встречающих.  Вагоны казались безмерными, приехавших становилось всё больше.  Они строились на перроне в колонны плечом к плечу.  У медведя мелькнуло ощущение непонятной опасности, а волк подавил желание опуститься на четыре лапы.  Оркестр смолк.  Аист поправил фалды фрака.  По команде предводителя тики – крупной обезьяны с разноцветной повязкой и шрамом на лице – стихли голоса гостей и медведь начал свою речь.

Он поздравил новых жителей с избавлением от страданий и сообщил, что радушные хозяева примут их в свои дома.  В их распоряжении будет также один из этажей новой школы, где смогут учиться их дети, и большое здание Дома Культуры, в котором раз в два года проходили выборы мэра города, а по субботам оркестр играл вальсы Штрауса.

Ответное выступление предводителя тики оказалось много короче:

– Да, мы страдали.  У нас много врагов, но им не сломить наш дух.  Отсюда, из этого очага мещанского покоя мы начнём наступление и весь мир когда-нибудь ляжет нам под ноги.  Пройдёт немного времени и вы поймёте, как вам повезло.  Школа не понадобится нашим детям: они слишком заняты изучением истории великого народа Тики.  Они должны быть готовы править всем миром.

—–

Продолжение присказки:   скоро сказка сказывается …

—–

К концу первого месяца обезьяны тики уже маршировали по городу дважды в день.  Всегда в одно и то же время рано утром они выстраивались вдоль улиц, перекрывая движение, а затем в колоннах по шесть, в плотных темно-серых одеждах, с повязками на лбу, без различия пола и возраста, они двигались на центральную площадь, где уже ждал их предводитель.  После короткого приветствия они заполняли Дом Культуры, где и находились до поздней ночи.  Затем они, так же в колоннах, возвращались по домам, куда их первоначально разместили, и в помещение школы.  Постепенно они заняли почти всё здание школы и обычные школьные часы сильно сократились.  Медвежонок с приятелем барсуком теперь могли проводить больше времени на рыбалке, чему они были несказанно рады.

В доме у медведя проселилась семья из четырёх обезьян: отец, мать и двое детей.  Медведица никак не могла свыкнуться с бесцеремонностью гостей, которые громко требовали еду в любое время дня и ночи, оставляя после себя грязную посуду и остатки пищи на полу.  Медведица ворчала, что чувство благодарности им, видимо, вовсе не знакомо, зато очень характерно презрение к любому труду.  Особенно возмущало её, что гости, невзирая на возраст, без стеснения заходили без стука в любые комнаты.

– Доходит до того, – жаловалась она мужу, – что я  уже не могу переодеться у себя в спальне.

С приходом осени сильно похолодало.  Обезьяны мёрзли, но, как прежде, два раза в день колонны в темно-серых халатах тянулись по городу.  Теперь с ними уже шли баран и барсук с семьями.  Сначала они следовали рядом с колоннами, но к середине осени уже одели черные повязки на головы и слились с будущими завоевателями.  Газета, издававшаяся бараном, теперь публиковала лекции по истории народа тики и записи речей их предводителя.

Младшая дочь в семье тики, поселившейся в доме медведя, кашляла всю ночь и утром она с матерью остались дома.  Добросердечная медведица предложила аспирин и горячее молоко, но гостья наотрез отказалась от помощи, заявив, что лучше знает, какие целебные травы необходимы её дочери, и захлопнула дверь перед лицом хозяйки.  Медведица скрипнула зубами, подавила в себе желание сдавить шею обезьяны обеими лапами в том месте, где шерсть на горле начала седеть, и ушла навестить свою приятельницу волчицу.

Она возвращалась уже под вечер.  День был пасмурным, скучным, дул сырой ветер.   Когда медведица свернула на свою улицу, она с изумлением увидела, что многие дома оказались свежевыкрашенными в темно-серый цвет.  Подойдя ближе, она увидела, что та же участь постигла и её дом.  Исчезли кленовые листья с красных стен, которыми она так гордилась.  Только ветер теперь нёс желтые мокрые листья по серой улице цвета халатов пришельцев.  Осень погасла.

Входная дверь была открыта, но в доме было пусто: все гости, включая больную, ушли на занятия по тактике владения всем миром.  Когда же медведица, в поисках цветов для украшения вечернего стола, вышла в свой сад, она стала задыхаться и впервые почувствовала сильную боль в сердце.

Целебные травы оказались, по всей видимости, кореньями, потому что весь сад был разворочен; ягоды и цветы вырваны из земли и растоптаны.  По краям и в центре сада гости выкопали несколько больших ям.  Куст малины порубили лопатой, брошенной там же в саду.

В этот день медведь пришёл с работы довольно поздно.  Ожидая его, медведица поймала себя на мысли, что уже несколько дней подряд медвежонок уходит с утра, но возвращается лишь к вечеру, когда занятия в классе у ворона уже давно закончены.  Увидя разрушения в саду и поняв, что весною ему не удастся насладиться запахом ранней сирени, медведь несколько раз согнул и разогнул полотно лопаты.  Потом взревел и стал у входа в дом, сжимая мирный садовый инструмент.

Уже почти стемнело.  Он стоял, не чувствуя усталости.  У него кружилась голова от ярости и чувства некоторой лёгкости в теле, как когда-то перед схваткой с противником.  К нему присоединилась медведица, которая уже всерьёз беспокоилась, не видя сына дома.

В домах напротив, где жили аист и козёл с семьями, зажглись огни: все с интересом следили за происходящим.  Неожиданно для вечернего времени прилетели даже несколько пчёл.  По ночной улице шла темно-серая колонна.  Неспешным плотным шагом.  Голоса смолкли, когда они увидели медведей, стоящих на пороге.  В первом ряду шли барсучок и медвежонок, держась за руки.  Увидев родителей на пороге, он сбился с шага.  Сзади на него надвинулся следующий ряд.  Он поправил черную повязку на лбу, отвернулся от взгляда матери и быстрее зашагал вперед.  Колонна изменила направление и двинулась в обход грозных хозяев.  Мимо серых домов шли рослые угрюмые обезьяны, шёл газетчик баран и лис с лисой.  Последним в строю шагал на четырёх лапах одетый в темно-серый халат волк.

Вскоре улица опустела.  Погасли огни в домах соседей.  Улетели встревоженные пчёлы.  На ночной улице остались лишь медведь с женой.  Позже к ним присоединился врачеватель питон.  На его кольцах сидел задумчивый ворон.

– Куда они ушли? –

– В парк праздновать будущие победы, –  ответил ворон.

– Но почему же все пошли с ними? Одели повязки и эти балахоны и пошли?-

– Они боятся.  Им кажется, что если помогать обезьянам, они быстрее уйдут завоевывать мир.-

– Сами они не уйдут, – тихо прошелестел питон.

– Так что же делать? – растерялся медведь.

– Медвежонка надо спасать, – вмешалась медведица. – Ты сам позвал к нам эту нечисть.  –

Медведь опустил глаза.

–  Троянский конь уже в городе.  Теперь уже всех надо спасать.  И тех, кто подчинится любой силе, и тех, кого привлекла эта простая, как пьяный храп, идеология.  А многие ведь просто любят ходить строем. – Ворон взлетел и сел на плечо медведю.  – Не вини себя.  Не ты первый шел с добром, полагая, что оно, как живая вода, всесильно.  Не ты первый понял, что доброта наивна, а зло бывает искуснее добра. –

– Так что же делать? – повторил медведь, который не мог уследить за философской мыслью мудрого ворона.

– Начинать всё заново, – ответила медведица. – Искать друзей, убеждать тех, кто колеблется.  Нас уже четверо.

– Быть может уже больше. – сказал ворон.  – Пчёлы народ свободолюбивый.  Вперед же, друзья. –

Медведь подумал, что разрушено то, что он так любил: не стало привычной очередности дней, ушёл от них единственный сын, уничтожен сад.  Лишь медведица осталась с ним, но ведь они уже оба не молоды.  Словно читая его мысли, жена посмотрела на него и невесело улыбнулась.

В парке новые и старые жители города  разожгли большой костер среди кустов роз, порубив для этого окрестные деревья.

Медведь встряхнул огромной лохматой головой: -Вперед, друзья! – подхватил он слова ворона. -Вперёд.  –

 

Advertisements

About paultov

Я живу в США уже более четверти века – первые четыре в Нью-Йорке, остальные в Сан Франциско. По- следние двенадцать лет преподаю финансы и экономику в университетах США и в Европе в режиме онлайн. То, что писал когда-то очень давно, мною забылось. Тем немногим, что написал, и тем, что, надеюсь, еще напишу, я обязан моей жене – моему строгому критику, редактору, ревнителю чистого русского языка и моему другу -известному публицисту.
This entry was posted in Рассказы. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s