Ночь перед эфиром. (Вялая быстрая заготовка.)

Нож дамасской стали надо точить бережно, двигаться «от зерна» клинка, чтобы мягкие слои не обернулись вокруг твёрдых.  Тогда, объяснял мне отец, им можно резать воздух, как прозрачный шелк.  Нож и ремесло – вот все, что осталось мне от отца после того, как его повесили в Гранаде.  Я не хвастаю, ведь в Севилье меня знают: могу достатть пылинку из кармана туриста.

Сейчас мой клинок где положено, сзади за поясом, и я иду по их следу.  Вчера Мария танцевала на площади в старом городе, как всегда летом.  Я спокойно работал на зрителях, ведь я обещал ей новое платье и браслеты на обе руки.  Этот Густаво, он из цыган, все вертелся в первых рядах.  Я думал, он работает, как  я, а он все Марии под юбки глядел.  Когда она танцует, платье задирается, и видны её быстрые гладкие бедра.  Никогда он не позволял себе так пялиться, ведь все знают, что Мария моя женщина, и про мой быстрый нож.

Днем она ушла и не вернулась, а к ночи я пошел за ними.  Я искал их в порту, где в кабаке у Большого Лопе, у которого шесть пальцев на левой руке, пьют старые моряки, и пахнет плохим ромом и тухлой водой с реки.  Я искал их в барах близ Las Tres Mil, куда и ходят только цыгане да мелкие шлюхи, и за вокзалом возле Худерии.  Не помню, где я заснул, но утром меня разбудил хромой Пепе, любитель радио., и выгнал из своего кабака.  Прямо на улицу выгнал, даже налить отказался.  Хоть бы дверь покрасил, старый жмот.

Сколько себя помню, не бывает в моей Севилье дождей в июле, а сегодня туча села на реку, потом передвинулась на церковь и заливает дождем весь город.  Вот стою я на углу под навесом, думаю, как Мария с этим гадом ночью забавлялась и понять не могу, почему по ящику у Пепе передавали, что над всей Испанией безоблачное небо?

Advertisements

About paultov

Я живу в США уже более четверти века – первые четыре в Нью-Йорке, остальные в Сан Франциско. По- следние двенадцать лет преподаю финансы и экономику в университетах США и в Европе в режиме онлайн. То, что писал когда-то очень давно, мною забылось. Тем немногим, что написал, и тем, что, надеюсь, еще напишу, я обязан моей жене – моему строгому критику, редактору, ревнителю чистого русского языка и моему другу -известному публицисту.
This entry was posted in Рассказы. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s