Вечное оружие

                                                  Вечное оружие

По слухам, каждый год ближе к Пасхе по Темзе,  между Патни и Мортлейк, состязаются распашные восьмерки с рулевыми из Оксфорда и Кембриджа.  С перерывами на две мировые войны экипажи соперничают с 1829 года. –

——–

Был апрель.  Бес грустил. Давно уже поселился он на верхнем этаже в здании парламента.  В его комнате было обычно тепло и сумрачно. На стульях и портьерах год за годом накапливалась сухая пыль. Иногда по вечерам его посещали бесцеремонные мыши. Они приводили своих малышей поиграть в пыли и раздражали беса своей суетой. Люди в последний раз побеспокоили беса около четырехсот лет назад, когда передвигали стулья вокруг стола, и с той поры путь этот был, по-видимому, забыт.  На некотором расстоянии от его комнаты на башне Елизаветы, как всегда, гудел колокол, установленный за старинными часами.   Стрелки медленно двигались и бесу казалось, он чувствует, как время движется волнами вокруг него, принося долгие спокойные сны.  Несколько раз ему уже снилось, что поток времени уносит его куда-то далеко от этой комнаты в старом здании над рекой.  Но сейчас бес мучился бессоницей.  У него распухли и болели веки, жжение в глазах вызывало обильные слезы.

Когда-то лекарство для век ему готовил лекарь, живший в дальнем квартале огромного города.  Квартал был отделен от соседних улиц высокой стеной с металлическими воротами.  Лекарь был еще молод, но в его бороде уже мелькали белые струи.  Он был неразговорчив, часто улыбался своим непонятным мыслям.  Бес помнил узловатые, как корни имбиря, пальцы, осторожно касавшиеся мазью его распухших век.  Лекарь происходил из народа, которому Им было предназначено стать многочисленным, как песчинки на дне морском.  Бес тогда не поверил, но Он лишь усмехнулся со словами: «Время нас рассудит».

Бес не мог привыкнуть к запаху этой мази.  Она пахла тонко и неожиданно, как первые цветы после зимы.  Боль в веках быстро стихала, и бес по возвращении вновь укладывался спать в дальней комнате на верхнем этаже.  Как-то, когда бес отправился к лекарю, оказалось, что всех жителей квартала специальным эдиктом короля изгнали из города, а затем из страны.  Бес тогда искал его, но лекарь и весь тот народ куда-то сгинул.

В периоды бессоницы бес раздражался по пустякам, ворочался, вздыхал. Тяжелые веки давили на глаза.  Бес вытирал слезы и вспоминал старые обиды.

——–

Сто шестьдесят и один раз подряд с двумя перерывами в ежегодных гонках сходились восьмерки гребцов из двух прославленных университетов, и девятым у них -вперёдсмотрящий рулевой.

На обоих берегах Темзы волнуются зрители.  Некоторые даже оделись в этот день в традиционные цвета команд: светло- и темно-синий.

Носы лодок выравнивают по огромному камню, вкопанному для этого во дно реки. Вдруг сильный порыв ветра заставил дернуться чуть вперёд одну из лодок.  Резкий окрик судьи – фальстарт.  Лодки вновь выравнивают.

– Команды готовы?-

_ Ну скорее же, скорей, – шепчет кто-то из команды.

Старт – и экипажи бросаются в путь.  Первый длинный гребок, затем череда коротких – лодки набирают скорость.  Команда в светло-синем обычно уходит вперед со старта. Весла и мощные плечи гребцов несут лодки по весенней воде против течения реки  в узкие проходы под мостами, мимо небольших островов.  Забыты годы побед  и поражений – существует только весло, что врезается в темную воду, и жесткий ритм гонки, задаваемый рулевым.  Задувает встречный ветер, идет мелкая волна.  Скорость возрастает.  Борьба идет за то, кто первым придет на средину дистанции, где глубокая вода и быстрое течение, помогающее гребцам.

« Как они прекрасны в своем порыве, – думал бес. – И как наивны они в своих надеждах.  Ведь все предрешено и вершится по Его воле, хотя им это знать не дано.  Но почему Он так несправедлив? Отчего же в этой гонке всегда побеждают темно-синие?»

Напрасны были все усилия, надежды, тренировки на суше и на воде, когда мертвеют спина и руки и недостает воздуха. Не помогли даже новшества последних лет, когда для облегчения веса экипажей в рулевые стали приглашать и женшин.

Бес восхищался способностью людей верить в будущую победу несмотря на то, что год за годом складывались в столетья поражений. Сменялись поколения, молодые люди старели.

Они приходили к реке уже с детьми. Одевались в цвета любимых команд, становились по обе стороны зрителями очередной победы темно-синих.

«Удивительны они во всем – Его творенья, – повторял бес.- И в победах своих малых, и в пораженьях своих».

——–

Вот лодки несутся мимо второго острова, проходят под мостом.  Вода шуршит о борт.  Синхронный грохот восьми весел сменяет короткая пауза, затем новый гребок приближает соперников к желанной середине дистанции. Вот уже немного впереди лодка гребцов в темно-синем.

Тридцать семь, тридцать восемь, сорок гребков в минуту горячат кровь.  Вперед смотрит только девушка-рулевой, а она знает, что её команда уже вышла вперед.

– И-и раз, и-и два , – кричит она.

– Пятый, шестой, ровнее!

-Пошли под мост.

– И-и раз, и- , … стой!-  Неожиданно она приподнимается на корме. – Табань! –

Услышав эту неожиданную команду, гребцы сбиваются с ритма, оглядываются по сторонам, тормозят веслами.  Лодка, летевшая со скоростью двадцати пяти километров в час, резко замедляет ход.  Их соперники в некоторой растерянности тоже тормозят. Команды, забыв о необходимости соблюдать дистанцию, сцепляются веслами.

——–

Меня учил плавать отец.  Благодаря ему я вошел в воду Тихого океана в три года, и за двадцать последующих лет, что прошли до моего отъезда на учебу в Англию, понял, что смог бы и жить в воде.

Я встретил её на второй день после приезда, а ещё через день сделал ей предложение.  С той поры я повторил его одиннадцать раз.

Я плыву поперек течения, река бережно несет меня.  Я сжимаю в руке букет ранних роз, капли воды дрожат в середине бутонов.  С берега мне кричат, я не слышу их слов.  Сегодня никто не смеет помешать мне увидеть мою любимую.  Вот уже я вижу её экипаж, сейчас мы вновь встретимся.  Я знаю, её сердце дрогнет, и она согласится быть моей навсегда.

——–

«Хорошо, что у людей слова обычно расходятся с делом, не то не дожить бы бедняге до завтра с его букетом.  Я такой ругани уже не слышал больше четырехсот лет – со времен того аутодафе, но там ведь бранилась чернь», –думает бес.

– Идиот проклятый! – закрывает лицо руками  девушка-рулевой.

 

——–

Пока из воды вылавливали букет и влюбленного, лодка светло-синих уплыла было вперед.  Бес заволновался.  Однако радость его оказалась преждевременной, т.к. судьи заставили экипажи продолжить гонку с того места, где она была прервана темпераментным пловцом.

– Как Он велик во всем, даже в мелочах.  Никто не может противиться Его воле.  Я тоже бессилен перед Ним.- Бес почувствовал, что задыхается в густой пыли своей комнаты.

——–

Лодки соперников вновь взбираются вверх по Темзе.  Прошли середину дистанции.  Уже светло-синий экипаж отстает от соперников, сначала на четверть, на половину.  Когда они проходят под третьим мостом, их разделяет уже целый корпус.  Оба экипажа идут в финишном темпе, рулевые, забыв обо всем, кричат до хрипа.  В этот момент весло гребца темно-синих переламывается в воде.  Возможно, это результат недавнего происшествия, когда команды сцепились веслами.

Гонка продолжается, хотя исход её теперь предрешен, и лодка светло-синих выходит наконец вперед.  Зрители кричат всё громче.  Быть может, история поломанного весла и пловца с букетом, которая развернулась у них на глазах, станет теперь частью легенды этих состязаний на многие поколения?

Девушка-рулевой темно-синих подгоняет команду, голос ее срывается.  Семь вёсел все быстрее врезаются в темную воду Темзы.  Однако всё напрасно.  Охрана, уводившая влюблённого, следит вместе с ним за гонкой с берега.  Они видят, что лодка светло-синих приходит к финишу на пять корпусов ранее соперников.  Гребцы в изнеможении валятся на дно лодок.  К одному из них уже спешат врачи.

——–

Бес вздохнул с облегчением.  Он решил, что может теперь забыть о той старой обиде, когда много лет назад он умолял Его сохранить жизнь безумцу, мечтавшему познать Божественное через силы Природы и Любовь.  Но Он тогда не согласился, и жизнь философа оборвалась в Риме на площади Цветов. Ощущение покоя вернулось к бесу.  Две мышки играли в пыли.  Он стал засыпать в своей комнате, путь к которой был забыт людьми.

——–

Команда катера охраны вручает рулевому ее букет с той слегка ироничной серьёзностью, что свойственна жителям этой страны.  На нашего влюбленного наложен судебный запрет и до конца его дней ему более не удается ступить на землю Англии.

 

Advertisements

About paultov

Я живу в США уже более четверти века – первые четыре в Нью-Йорке, остальные в Сан Франциско. По- следние двенадцать лет преподаю финансы и экономику в университетах США и в Европе в режиме онлайн. То, что писал когда-то очень давно, мною забылось. Тем немногим, что написал, и тем, что, надеюсь, еще напишу, я обязан моей жене – моему строгому критику, редактору, ревнителю чистого русского языка и моему другу -известному публицисту.
This entry was posted in Рассказы. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s